Крест

BMC Психология, том 11, Номер статьи: 117 (2023) Цитировать эту статью

1055 доступов

Подробности о метриках

Гибкая адаптация рабочих мест повысила интерес к проблеме отсутствия гарантий занятости и ее последствий. Отсутствие гарантий занятости, понимаемое как страх потерять работу, связано с ухудшением психического здоровья, социальных отношений или удовлетворенности работой. Его исследование было разработано в основном в Европе из-за отсутствия проверенных психометрических шкал в контексте Латинской Америки. Чтобы восполнить этот пробел в знаниях, целью данного исследования является межкультурная адаптация Шкалы нестабильности занятости (JIS) в Бразилии и, во-вторых, проведение межнационального анализа между людьми, работающими в Бразилии и Испании.

В качестве критериев выборки были выбраны люди, официально трудоустроенные в Бразилии и Испании. Для процесса адаптации шкалы проводится последовательность тестов EFA, CFA и валидности, а также многогрупповая инвариантность по гендерной переменной. В межнациональном сравнении сравниваются масштабы влияния аффективной и когнитивной нестабильности занятости на переменную психического здоровья, измеряемую с помощью шкалы GHQ-28 в обеих странах.

В исследовании приняли участие 1165 трудоустроенных людей, из них 573 проживают в Бразилии и 592 в Испании. Результаты адаптации шкалы показывают, что JIS подходит для использования в контексте занятости в Бразилии. Шкала предлагает факторизацию по двум измерениям (аффективному и когнитивному) (CFI = 0,993; TLI = 0,987; RMSEA = 0,04; SRMR = 0,049; GFI = 0,999; NFI = 0,980) с хорошей надежностью (ω > 0,84). Межнациональное сравнение показывает, что отсутствие гарантий занятости имеет больший вес в объяснении психического здоровья занятого населения в Бразилии, чем в Испании, что связано с более высокими показателями отсутствия гарантий занятости в бразильском контексте.

Благодаря этой проверке у нас теперь есть проверенная шкала незащищенности рабочих мест, проверенная для бразильского контекста. Сравнение между странами показывает необходимость проведения такого анализа, поскольку поведение этого явления в изучаемых контекстах различно.

Отчеты экспертной оценки

Определяющей характеристикой сегодняшнего рынка труда является его нестабильность, что признают такие организации, как Международная организация труда (МОТ) [1]. Бек [2] утверждает, что с приходом глобализации трудовые отношения стали мобильными и прерывистыми, аналогично МОТ [1]. Это привело к изменению идентичности, с одной стороны, и способности генерировать жизненные проекты, с другой [3]. Государства всеобщего благосостояния по-прежнему глубоко концептуализируются вокруг идеи стабильной работы, от которой зависит состояние гражданства и, в конечном итоге, качество жизни. Однако нынешняя модель труда имеет мало общего с кейнсианской логикой стабильности занятости [4]. Перед лицом так называемого гибкого рынка труда, или гибкого рынка труда, существует потребность в индикаторах для изучения этой гибкости и ее последствий. Это одна из причин, почему субъективная неуверенность в трудоустройстве приобретает все большую актуальность в научной литературе [5]. Развитие трудового контекста в Бразилии отличается от европейского контекста. Дерегулирование и гибкий труд, типичные для неолиберальной системы, укоренились в Бразилии без предварительного полного развития государства всеобщего благосостояния [6]. Это связано с колониальной историей страны и экономикой, тесно связанной с сырьевым сектором. Все это вместе с периодами преследований профсоюзных сил [7]. В результате в стране по-прежнему сохраняется очень крупная теневая экономика, что в неолиберальном контексте сочетается с опытом трудовой незащищенности трудовых отношений [8].

Концепция отсутствия гарантий занятости возникла в связи с теориями стресса Лазаруса и Фолкмана [9] и была впервые определена в 1980-х годах [10]. Ненадежность работы сначала понимается как: «Воспринимаемая беспомощность поддерживать желаемую непрерывность работы в ситуации угрозы занятости» [10]. В данной статье нестабильность занятости понимается как переменная, которая, среди прочего, объясняет неустойчивую занятость [11]. Вскоре возникает первая концептуальная дискуссия между объективной и субъективной необеспеченностью работой [12]. Объективная негарантированность трудоустройства реагирует на объективно определяемые особенности трудовых отношений, такие как формальный статус трудового договора. Субъективная незащищенность работы фокусируется на ожидании или опыте незащищенности. Описанная выше модель гибкого труда характеризуется рабочей средой, в которой мобильность является структурной частью, при этом было замечено, что стабильные условия труда не обязательно воспринимаются как гарантия стабильности [13, 14]. В частности, это явление усугубляется у тех работников, которые имеют более низкие доходы или на чьи рабочие места влияет тот или иной индикатор нестабильности занятости (например, временная или неполная занятость) [15]. Хотя объективные условия отсутствия гарантий занятости и неустойчивой занятости в целом широко изучаются, анализ опыта этой нестабильности не так широко распространен. По этой причине и именно в этом контексте субъективная незащищенность работы приобретает актуальность как концепция анализа условий труда [16]. Если обратиться к основным определениям, субъективную неуверенность в трудоустройстве можно определить как процесс ожидания, непроизвольный, неконтролируемый и связанный с ситуацией на рынке труда, которую человек желает сохранить [17,18,19]. Как можно видеть, предлагаемое понимание феномена нестабильности занятости носит явно психосоциальный характер [20]. Однако первые подходы сосредоточивали свой анализ на мотивационных аспектах индивидуального характера [21, 22]. Напротив, стоит рассмотреть актуальность точки зрения Ластада [23], которая включает в себя идею атмосферы отсутствия гарантий занятости. Это позволяет понять отсутствие гарантий занятости как процесс отношений в рамках организации, что позволяет провести анализ с психосоциологической точки зрения. Недавние исследования показали, например, различия в опыте отсутствия гарантий занятости в зависимости от общего контекста экономического кризиса [24] или кризиса здравоохранения, вызванного COVID19 [25].